«Казачьи девицы-монашки». Александр Ярошецкий

/ Июль 20, 2018/ Казачество и купечество до революции 1917 г., Разное/ 0 комментариев

Представляю статью Александра Ярошецкого опубликованную в газете «Союзная мысль» № 08 (409) от 13 апреля 2015 года.

Александр Ярошецкий занимается историей Полтавской церкви более 10 лет. Окончил заочно Тобольскую духовную семинарию. Исследует Уральские архивы по данной тематике.

Казачьи девицы-монашки

Выдающийся русский учёный, историк, богослов, церковный и общественный деятель Антон Владимирович Карташев (1875 – 1960 гг.), родившийся в Кыштыме, на Урале, в своей статье «Русское христианство» (1936 г.) очень точно передает характер русского христианского народа: «Новообращённый, ещё вчерашний язычник, как показывает летопись Киево-Печерского монастыря, предался самым смелым аскетическим подвигам. Это было, конечно, героическое меньшинство новообращенных христиан. Но вся остальная масса людей, живших в мирской обстановке, восхищенно преклонилась пред этими героями Христовой веры. Признала их как бы единственными настоящими христианами, как бы искупителями всех мирян с их грешной, мирской, языческой жизнью, не могущей привести к спасению.

Перед смертью русские благочестивые люди спешили принять монашеский постриг, чтобы предстать пред Небесным Судьей «настоящими христианами». Христианство было понято как аскеза в форме отречения от мира, монашества. Это – несение креста Христова. Это – приводящее в рай «мученичество». Страдающий Христос предстал русскому сердцу как Первый Мученик. Все последователи Его тоже должны быть мучениками по плоти, самоистязателями, аскетами. Аскетический устав и культ, насколько возможно, переносится из монастыря в семейную, домашнюю, частную жизнь хотя бы символически. Стиль монастырского благочестия, как некое благоухание среди смрадной житейской суеты, по возможности сообщается всем сторонам домашнего обихода. С молитвой вставать и ложиться, начинать и кончать всякое дело, пищу и питье – так создался «Домострой», устав жизни семейной в духе устава жизни монастырской.

Но дом и семья есть все-таки слишком мирское, слишком грешное место, чтобы мочь тут вознестись душой на небо. Настоящее небо на земле – это монастырь, где всё – молитва, всё – богослужение, всё – благолепие и красота духовная. Душа жаждет этой святой «субботы», чтобы сколько-нибудь отдохнуть от саднящей боли грехов и житейских попечений. В монастырь, в монастырь! На день, на неделю больше!.. Там говение, исповедь, причастие, духовная баня, омывающая от грязи житейской.

Тут мы встречаемся с другим вариантом того же аскетического благочестия – со странничеством по монастырям и святым местам. Оно так понравилось новокрещенным русским людям, что уже в XI веке мы видим их толпами идущих по монастырям Афона, Греции и Палестины. В XII веке русские иерархи издавали даже ограничительные и запретительные правила против злоупотребления странничеством: так много людей отрывалось от работы в ущерб государству и народному хозяйству. Но с ростом собственных русских монастырей паломничество непрерывно росло. К массе монастырских богомольцев примыкала ещё целая странствующая армия сборщиков на построение храмов, сборщиков-монахов в пользу самих монастырей и толпы нищей братии, распевавшей духовные стихи»[1].

Монашество очень похвально воспето всеми святыми отцами, это есть высший образ жизни для человека на земле, есть лучший цвет христианства[2]. «Приди же и учись у монахов. Это – светильники, сияющие по всей земле!», — говорил св. Иоанн Златоуст.

Святитель Игнатий (Брянчанинов) писал: «Монахи – это те христиане, которые оставляют все по возможности земные занятия для занятия молитвою, — добродетелью, высшею всех добродетелей, чтоб посредством ее соединиться воедино с Богом. Слова – монах, монастырь, монашество – произошли от греческого слова «монос» (один). Монах значит живущий уединенно или в одиночестве. Монашеское жительство отличается от обыкновенного, всем общего жительства, — есть жительство иное, а потому в русском языке образовалось для него наименование – иночество. Монах по-русски – «инок».

Подвиг монашества и подвиг мученичества – это один и тот же подвиг, в разных видах. Монашество есть установление Божественное, при посредстве которого христианство достигает своего высшего развития»[3]. Монашество есть добровольный, трудный подвиг, скрепленный обетом (обещанием) нестяжания, девства и послушания, сознательно избираемый с целью Богоуподобления. Как писал св. Феодор Студит: «Послушание – бескровное мученичество, где вместо членов отсекается своя воля, вместо излияния крови извергаются греховные помыслы и пожелания»[4].

Истоки великой русской культуры, в том числе и казачьей культуры, начинаются с Православия. Православие оттачивалось и достигало высших пределов в основном в монастырях и скитах. Монастыри всегда выступали духовным оплотом православия. Помимо своей основной деятельности – непрестанной молитвы за весь мир, у монастырей были и другие направления деятельности в служении Богу и ближним.

Можно выделить такие виды деятельности монастырей, как миссионерская (просветительно-религиозная работа среди раскольников, язычников), духовно-просветительская (православные монастыри являлись мощными духовно-просветительскими центрами, центрами разных видов искусств и ремесел, организаторами духовных школ, школ по обучению грамоте, обществ трезвости и т. д.), благотворительная (православные монастыри всегда приходили на помощь страждущим, больным, обездоленным, голодным, престарелым, детям-сиротам), патриотическая (многие монастыри являлись форпостами на рубежах России, оборонительными крепостями, воспитывали поколения людей в самоотверженной любви к Родине, благословляли на ратные подвиги и защиту Отечества) и хозяйственная (большинство монастырей полностью сами себя обеспечивали материально, обрабатывая землю, разводя скот, ведя разнообразную образцовую хозяйственную деятельность)[5].

Необходимо отметить монашеские традиции множества казачьих станиц и поселков Оренбургского Казачьего Войска. Почитание монастырей и монашества, а также тяга к ним у многих казачьих семей проистекала из их глубоко православного духа. По замечанию историка Николая Михайловича Чернавского, уроженца Полтавского казачьего поселка: «По своей сущности, казачество представляло из себя род религиозного братства, которое, устроив свою жизнь на строго религиозных началах, крепко берегло свободу и неприкосновенность своей веры»[6]. Казачьи семьи по своему устроению были духовны, патриархальны, целомудренны, многодетны. Главой казачьей семьи являлся старший по возрасту казак и авторитет его был непререкаем. Браки заключались довольно рано и обычно по воле и выбору родителей.

В подавляющем большинстве казачьих поселков Новой линии и всего Оренбургского Казачьего войска основная масса людей была православного исповедания, для которых монашество считалось идеалом христианской жизни, чаще всего недостижимым. По данным 1902 г. доминировало русское население (87,6 %), православные составляли 88 %, мусульмане – 7,4 %, старообрядцы – 4,6 %[7].

Например, в Полтавской казачьей станице (поселке), образованной на Новой линии в 1843 г., всё население фактически было православного вероисповедания, хотя небольшая часть крещеных калмыков тайно держалась своей прежней языческой веры — ламаизма. В более позднее время здесь появилось несколько казачьих семей старообрядцев.

Как известно, главное назначение казачества состояло в несении военной службы. В силу объективных причин, так как годные к военной службе казаки должны были отслужить 20 лет (с 18 до 38 лет согласно «Положению о военной службе казаков Оренбургского войска» от 10 июля 1876 г.)[8], на монашеском поприще проявляли себя в основном казачки. Казачки по своему характеру были набожными, смелыми, целомудренными, трудолюбивыми, хозяйственными, терпеливыми. Сильные духом и телом. Девичья коса у казаков считалась символом красоты и чести. Ни в девичестве, ни в замужестве казачки не ходили с распущенными волосами, всегда их заплетали и подвязывали косынкой или платком. Опростоволоситься считалось последним, постыдным делом. У большинства казачьих обычаев и традиций хорошо видны православные корни.

В начале ХХ века, а именно на 1 декабря 1907 г., в Оренбургской губернии насчитывалось 10 монастырей: 3 мужских и 7 женских. А в Оренбургской и Уральской епархии (в неё входили помимо Оренбургской губернии ещё Тургайская и Уральская области) насчитывалось 13 монастырей: 4 мужских и 9 женских.

По Оренбургской губернии всех монашествующих было 1369 человек: 74 лиц мужского пола и 1295 женского пола. По Оренбургской и Уральской епархии всего монашествующих насчитывалось 1476 человек: 98 лиц мужского пола и 1378 женского пола.

Отсюда видно, что в Оренбургской губернии и епархии подавляющее большинство монашествующих были женского пола. Леонид Денисов в своем справочнике «Православные монастыри Российской Империи» приводит данные, что на 1 декабря 1907 г. мужских монастырей в России больше, чем женских (на 4 женских приходится 5 мужских). Однако монахинь в России больше, чем монахов (на 4 монаха приходится 11 монахинь). И отсюда делает вывод, что мужские монастыри в России вымирают, а женские, наоборот, прогрессируют[9].

В Верхнеуральском уезде единственным монастырем был Покровский женский близ г. Верхнеуральска, официально зарегистрированный в 1903 г. В Троицком уезде единственным монастырем был также женский, в честь Казанской иконы Божьей Матери в г. Троицке, официально зарегистрированный в 1865 г. В Челябинском уезде единственным монастырем опять же был женский, в честь иконы Божьей Матери Одигитрии в г. Челябинске, официально зарегистрированный в 1862 г. В Орском уезде единственным монастырем был также женский Покровский в г. Орске, официально зарегистрированный в 1898 г. В четырёх уездах по одному монастырю и все женские, и все посвященные Божьей Матери. Это весьма знаменательно и ярко свидетельствует о том, что Царица Небесная особо почитается на Уральской земле и Пресвятая Богородица имеет особое покровительство над этим краем, как и вообще над Русской землей. Недаром Россия именуется во многих православных и исторических книгах Домом Пресвятой Богородицы.

И только в главном Оренбургском уезде было несколько монастырей — три мужских и три женских. К числу мужских монастырей относились:

1). Архиерейский дом в самом городе Оренбурге;

2). Богодуховский мужской монастырь в 5 верстах от г.Оренбурга, приписной к Архиерейскому дому (учрежден в целях противодействия расколу в 1867 г.);

3). Успенско-Макарьевский мужской монастырь в 15 верстах от Оренбурга (основан в 1895 г. на средства оренбургских купцов Г.Н. и А.Г. Мещеряковых и потому назывался также «Мещеряковский»).

В число женских монастырей в Оренбургском уезде входили:

1). Успенский монастырь в г. Оренбурге, который был учрежден в 1872 г. казачьей вдовой Татьяной Алексеевной Кононовой, впоследствии ставшей игуменьей Таисией;

2). Илецкий-Николаевский монастырь в трех верстах от заштатного города Илецкая Защита, учрежденный в 1900 г.;

3). Покровский женский монастырь в имении вдовы самарского мещанина Параскевы Разгуляевой, близ деревень Верхней и Средней Каикуловых, учрежденный в 1904 г.

В Тургайской области, в областном городе Кустанае (Ново-Николаевске), был один Иверский женский монастырь, учрежденный в 1907 г.

В Уральской области было два монастыря – мужской и женский (оба единоверческих). Уральский Николаевский (в честь св. Николая Чудотворца) мужской монастырь в 15 верстах от г. Уральска, на Сутягином острове, основанный в 1879 г. и Уральский Покровский женский монастырь в 6 верстах от г. Уральска, основанный в 1881 г.

Особо нужно отметить духовность и благочестие Полтавского казачьего поселка. Из казачьих селений Великопетровского станичного юрта, да и других близлежащих станичных юртов, ярче всех выделяется в отношении монашества именно этот поселок. В «Послужном списке послушниц Верхнеуральского Покровского женского монастыря Оренбургской епархии за 1903 год» насчитывается семь (!) казачьих девиц из Полтавского поселка. Для сравнения: из самой Великопетровской станицы в послужном списке этого монастыря числилась одна казачья девица (Сторожева Пелагия Семенова, 18 лет), из Аннинского поселка — одна казачья девица (Александрова Анастасия Александрова, 27 лет), из остальных поселков и хуторов Великопетровского станичного юрта – ни одной казачьей девицы или вдовицы[10].

В Великопетровский станичный юрт (по данным 1900 г.) входили: станица Великопетровская (число дворов — 251, общее число людей – 1806), посёлок Варнинский (число дворов — 290, общее число людей – 2785), посёлок Парижский (число дворов — 268, общее число людей – 1909), посёлок Полтавский (число дворов — 258, общее число людей – 1742), посёлок Аннинский (число дворов — 147, общее число людей – 873), посёлок Толстинский (число дворов — 75, общее число людей – 498), а также хутор Бородина (8 дворов, 56 чел.), хутор Быкова (12 дворов, 133 чел.), хутор Григорьевский (27 дворов, 213 чел.), хутор Кочуровский 1-й (20 дворов, 148 чел.), хутор Кочуровский 2-й (16 дворов, 132 чел.) и хутор Усмановский (13 дворов, 118 чел.)[11].

В близлежащем Варшавском станичном юрте более всего отличился в отношении монашества Еленинский казачий поселок. В послужном списке послушниц Верхнеуральского монастыря за 1903 г. числилось из этого поселка 4 казачьих девицы:

1. Рукавишникова Татьяна Адрианова, казачья девица, 26 лет. Поступила 10 июня 1898 г. Послушания – по черным работам. Очень хороших качеств, к послушанию способная и усердная;
2. Шестакова Васса Иванова, казачья девица, 25 лет. Поступила 4 августа 1898 г. Послушания – в пуховной. Хороших качеств, к послушанию способная и усердная;
3. Ситникова Анна Афанасьева, казачья девица, 20 лет. Поступила 20 июня 1900 г. Послушания – в поварне и других послушаниях. Хороших качеств, к послушанию способная и усердная;
4. Александрова Ирина Иванова, казачья девица, 22 года. Поступила 4 декабря 1901 г. Послушания – по черным работам. Хороших качеств, к послушанию способная и усердная[12] .

Послушники (послушницы) – так назывались в русских монастырях лица, готовящиеся к принятию монашества. Они ещё не дали монашеских обетов, не принадлежат ещё к монашескому братству, не называются монахами и не носят монашеской одежды. Исполняют разные послушания по назначению (благословению) настоятеля монастыря, т.е. низшие церковные службы при богослужении и по монастырскому хозяйству[13].

Именно Верхнеуральский Покровский женский монастырь стал основным местом монашеских духовных подвигов для казачьих девиц Полтавского поселка и множества других близлежащих казачьих поселков и станиц. Долгие десятилетия в Верхнеуральском уезде не было никакого монастыря. И вот, как только монастырь стал образовываться на рубеже веков (XIX-го и XX-го веков), со всех концов Верхнеуральского уезда потекли под его священный покров паломники-богомольцы и будущие послушницы-монахини.

Другой уездный город Троицк находился примерно на таком же расстоянии от Полтавского поселка, что и Верхнеуральск. Но это был уже другой уезд – Троицкий. И хотя в Троицке действовал Казанский женский монастырь, основанный гораздо раньше Покровского монастыря в Верхнеуральске, но на 1903-й год в нём не было ни одной казачьей девицы из Полтавского поселка. В «Ведомости о послушницах Казанского Троицкого женского монастыря за 1903 год» числилось только две девицы из близлежащих к Полтавскому поселку казачьих поселений.

Под 1-м номером значилась Петрова Мария Иванова, Верхнеуральского уезда, Великопетровской станицы, дочь есаула, девица, 53 года. (Поступила в монастырь в 1868 г. Домашнего образования. По болезни послушания не несет).

Под 5-м номером числилась Шеметова Феодора Матвеева, Орского уезда, Варшавской станицы, Неплюевского поселка, казачья девица, 54 года. (Поступила в монастырь в 1870 г. Обучалась чтению и письму при монастыре. Проходит разные послушания)[14].

В более позднее время, 22 июля 1914 г., в Орский Покровский монастырь поступила послушницей в 17 лет другая казачья девица Неплюевского поселка – Коинова Евдокия Маркелова (Малограмотная. Скромная. Послушания – чернорабочая)[15].

История создания Верхнеуральского Покровского монастыря подробно описана его первой настоятельницей Магдалиной (Федоровой). Благословение быть «заведующей по устроению обители» получила мещанка г. Верхнеуральска девица Марфа Спиридоновна Федорова (она же Свирина). Родилась она в 1852 г., обучалась дома. Из её послужного списка известно, что в 34 года, т.е. в 1886 г., она была «уполномочена особой законной доверенностью от 44-х вдов и девиц, чтоб ходатайствовать перед Епархиальным Начальством об открытии общины при г. Верхнеуральске»[16].

Игуменья Магдалина. Фото предоставлено Василием Ашитковым.

Игуменья Магдалина. Фото предоставлено Василием Ашитковым.

Священник Верхнеуральского Николаевского собора Павел Подбельский, который руководил устройством женской общины в г. Верхнеуральске, обратился с докладной запиской к Преосвященному Макарию (Троицкому), епископу Оренбургскому и Уральскому, которая была рассмотрена в Оренбургской Духовной консистории 24 мая 1888 г. В докладе о. Павел Подбельский представил приговор жителей станицы Верхнеуральской от 13 декабря 1887 г., где они, «выслушав заявление девицы Марфы Федоровой – она же Свирина – об отводе земли под женскую общину, единогласно определили отвести под сказанную общину в вечное владение 10 десятин земли (в 2400 квадр. сажень каждая десятина) без лугов, на месте ниже г. Верхнеуральска, вниз по течению реки Урала, выше мельницы Бушмелева…». Также о. Павел Подбельский представил в докладе письмо на имя Свириной «из главной конторы Елабужского I-й гильдии купца Дмитрия Ивановича Стахеева от 17 декабря 1887 г.», где этот купец соглашается «участвовать билетом Оренбургского банка на сумму 800 руб.». Священник Подбельский объясняет, что им найдена ещё одна «богобоязненная преклонных лет старица, изъявляющая готовность пожертвовать в пользу предполагаемой общины 200 десятин земли»[17].

В рапорте благочинного 17-го округа священника Никандра Воронцовского от 10 сентября 1889 г. указывается фамилия и место жительства этой благотворительницы – вдова Ломовцева из Краснинского казачьего поселка. В этом рапорте указывается и другая благотворительница – офицерская вдова Анна Ханжина, которая пожертвовала Покровской женской общине 400 десятин земли. Также в этом рапорте о. Никандра в Оренбургскую Духовную консисторию написано: «Здание для общины уже построено в 4-х верстах от города под видом хутора мещанки Федоровой и в нём стали жить до 20 человек».

И далее к рапорту прилагается «Список лиц, проживающих в приходе Верхнеуральского Николаевского собора и приходе Благовещенском, изъявивших желание поступить в предполагаемую к учреждению женскую общину в Верхнеуральске»[18], где под первым номером в списке записана «Доверенная по делу учреждения общины Марфа Спиридонова Федорова, девица». В этом списке из 33-х девиц и вдовиц большую часть составляют мещанки г. Верхнеуральска. Есть в списке казачки, солдатки и крестьянки. Отмечено о каждой из них, что поведения хорошего. Самой юной из них — девице мещанке Параскеве Игнатьеве Чугреевой – 14 лет. Рядом с ней в списке записана, по всей видимости, её мать или тетка – вдова мещанка Анастасия Александрова Чугреева, 37 лет. Самым старым из них – вдове мещанке Анне Александрове Егоровой и девице мещанке Марии Никитине Адаевой – по 60 лет.

В одном из отчетов Марфы Федоровой написано: «24 июня 1888-го года было освящено место, на котором расположена обитель, а в июле построено первое здание для помещения сестёр, которых собралось тогда до 30 человек». «Исхлопотав усадебную землю и по устроению на ней келий, Марфа Федорова была единогласно первонасельницами избрана начальницею общежития в 1888 г. июня 24 дня»[19].

Итак, основание будущего женского Покровского монастыря заложили благочестивые девицы и вдовы г. Верхнеуральска, конкретно двух приходов — Никольского собора и Благовещенской церкви.

Особо ходатайствовал об открытии нового монастыря Преосвященный Макарий (Троицкий), епископ Оренбургский и Уральский. В его письме-прошении от 1 ноября 1893 г. об учреждении Покровской женской общины, он сообщает, что у общины имеется два участка земли: один в 10 десятин, а другой в 190 десятин. И что в случае официального учреждения общины, в ней планируется открыть богадельню «для бесприютных и немощных женщин, на первое время на 10 кроватей». Также он пишет: «Открытие монашеской общины в г. Верхнеуральске должно принести благотворные плоды в деле распространения и утверждения истинной веры Христовой в среде местного населения, в значительной части состоящего из раскольников и инородцев-магометан»[20].

Марфа Фёдорова была пострижена в монахини с новым именем Магдалина 11 октября 1894 г. в Оренбургском Успенском женском монастые [21]. 15 лет потребовалось для того, чтобы община получила статус монастыря. Магдалина писала: «Переписка об учреждении обители, начатая приблизительно в 1886 г., тянулась томительно долго. Только через десять лет, а именно: в сентябре месяце 1896 г. состоялось определение Святейшего Синода об учреждении Покровской женской общины при г. Верхнеуральске. Спустя почти пять лет, а именно: в июле месяце 1901 г. община преобразована в общежительный монастырь»[22]. По официальным же данным Покровская женская община преобразована в монастырь по определению Священного Синода от 27 июня – 4 июля 1903 г. [23]. Монахиня Магдалина возведена в сан игуменьи 10 августа 1903 г. Пять лет она являлась попечительницей Верхнеуральской церковно-приходской школы (с 5 февраля 1902 г. по 10 сентября 1907 г.). 27 октября 1904 г. за материальную и нравственную поддержку, оказываемую школе, ей «преподано архипастырское благословение». 12 апреля 1906 г. «за ревностное исполнение служебных обязанностей и благоповедение» Магдалина награждена Святейшим Правительствующим Синодом наперсным крестом.

Архивные документы свидетельствуют о том, что игуменье Магдалине (Федоровой) удалось организовать достаточно успешное и разностороннее «хозяйствование» общины. Основной доход приносили скотоводство и хлебопашество, в монастыре также успешно развивались «живописное (иконописное), просфорное, переплетное, цветочное, картонажное, чулочное (машинным способом) и чеботарное мастерства; золотошвейное, белошвейное, бельевое, пуховное и портняжное рукоделия»[24].

Здание Покровского женского монастыря (на 1-м этаже была трапезная, на 2-м этаже - белошвейная и иконописная мастерские).

Здание Покровского женского монастыря (на 1-м этаже была трапезная, на 2-м этаже — белошвейная и иконописная мастерские).

Также Верхнеуральский Покровский монастырь получал доход с «жертвованных земель», которые или сдавались в аренду, или обрабатывались своими силами. Монастырь стал известен как поставщик мёда, что отмечено в отчёте Градо-Верхнеуральского благочинного о. Михаила Громогласова: «Пчеловодство поставлено очень хорошо и приносит монастырю значительный доход».

С каждым годом число проживающих в монастыре росло, что подтверждается данными клировых ведомостей: в 1888 г. в общину вступили 7 лиц женского пола, в 1889 г. – 4, 1890 – 3, 1891 – 2, 1892 – 1, 1893 – 6, 1894 – 7, 1895 – 2, 1896 – 9, 1897 – 11, 1898 – 11, 1899 – 7, 1900 – 1. Среди послушниц монастыря находились урожденные из разных мест Оренбургской епархии, но основная часть монахинь и послушниц была из Верхнеуральского уезда.