«Казачьи девицы-монашки». Александр Ярошецкий

/ Июль 20, 2018/ Казачество и купечество до революции 1917 г., Разное/ 0 комментариев

Представляю статью Александра Ярошецкого опубликованную в газете «Союзная мысль» № 08 (409) от 13 апреля 2015 года.

Александр Ярошецкий занимается историей Полтавской церкви более 10 лет. Окончил заочно Тобольскую духовную семинарию. Исследует Уральские архивы по данной тематике.

Казачьи девицы-монашки

Выдающийся русский учёный, историк, богослов, церковный и общественный деятель Антон Владимирович Карташев (1875 – 1960 гг.), родившийся в Кыштыме, на Урале, в своей статье «Русское христианство» (1936 г.) очень точно передает характер русского христианского народа: «Новообращённый, ещё вчерашний язычник, как показывает летопись Киево-Печерского монастыря, предался самым смелым аскетическим подвигам. Это было, конечно, героическое меньшинство новообращенных христиан. Но вся остальная масса людей, живших в мирской обстановке, восхищенно преклонилась пред этими героями Христовой веры. Признала их как бы единственными настоящими христианами, как бы искупителями всех мирян с их грешной, мирской, языческой жизнью, не могущей привести к спасению.

Перед смертью русские благочестивые люди спешили принять монашеский постриг, чтобы предстать пред Небесным Судьей «настоящими христианами». Христианство было понято как аскеза в форме отречения от мира, монашества. Это – несение креста Христова. Это – приводящее в рай «мученичество». Страдающий Христос предстал русскому сердцу как Первый Мученик. Все последователи Его тоже должны быть мучениками по плоти, самоистязателями, аскетами. Аскетический устав и культ, насколько возможно, переносится из монастыря в семейную, домашнюю, частную жизнь хотя бы символически. Стиль монастырского благочестия, как некое благоухание среди смрадной житейской суеты, по возможности сообщается всем сторонам домашнего обихода. С молитвой вставать и ложиться, начинать и кончать всякое дело, пищу и питье – так создался «Домострой», устав жизни семейной в духе устава жизни монастырской.

Но дом и семья есть все-таки слишком мирское, слишком грешное место, чтобы мочь тут вознестись душой на небо. Настоящее небо на земле – это монастырь, где всё – молитва, всё – богослужение, всё – благолепие и красота духовная. Душа жаждет этой святой «субботы», чтобы сколько-нибудь отдохнуть от саднящей боли грехов и житейских попечений. В монастырь, в монастырь! На день, на неделю больше!.. Там говение, исповедь, причастие, духовная баня, омывающая от грязи житейской.

Тут мы встречаемся с другим вариантом того же аскетического благочестия – со странничеством по монастырям и святым местам. Оно так понравилось новокрещенным русским людям, что уже в XI веке мы видим их толпами идущих по монастырям Афона, Греции и Палестины. В XII веке русские иерархи издавали даже ограничительные и запретительные правила против злоупотребления странничеством: так много людей отрывалось от работы в ущерб государству и народному хозяйству. Но с ростом собственных русских монастырей паломничество непрерывно росло. К массе монастырских богомольцев примыкала ещё целая странствующая армия сборщиков на построение храмов, сборщиков-монахов в пользу самих монастырей и толпы нищей братии, распевавшей духовные стихи»[1].

Монашество очень похвально воспето всеми святыми отцами, это есть высший образ жизни для человека на земле, есть лучший цвет христианства[2]. «Приди же и учись у монахов. Это – светильники, сияющие по всей земле!», — говорил св. Иоанн Златоуст.

Святитель Игнатий (Брянчанинов) писал: «Монахи – это те христиане, которые оставляют все по возможности земные занятия для занятия молитвою, — добродетелью, высшею всех добродетелей, чтоб посредством ее соединиться воедино с Богом. Слова – монах, монастырь, монашество – произошли от греческого слова «монос» (один). Монах значит живущий уединенно или в одиночестве. Монашеское жительство отличается от обыкновенного, всем общего жительства, — есть жительство иное, а потому в русском языке образовалось для него наименование – иночество. Монах по-русски – «инок».

Подвиг монашества и подвиг мученичества – это один и тот же подвиг, в разных видах. Монашество есть установление Божественное, при посредстве которого христианство достигает своего высшего развития»[3]. Монашество есть добровольный, трудный подвиг, скрепленный обетом (обещанием) нестяжания, девства и послушания, сознательно избираемый с целью Богоуподобления. Как писал св. Феодор Студит: «Послушание – бескровное мученичество, где вместо членов отсекается своя воля, вместо излияния крови извергаются греховные помыслы и пожелания»[4].

Истоки великой русской культуры, в том числе и казачьей культуры, начинаются с Православия. Православие оттачивалось и достигало высших пределов в основном в монастырях и скитах. Монастыри всегда выступали духовным оплотом православия. Помимо своей основной деятельности – непрестанной молитвы за весь мир, у монастырей были и другие направления деятельности в служении Богу и ближним.

Можно выделить такие виды деятельности монастырей, как миссионерская (просветительно-религиозная работа среди раскольников, язычников), духовно-просветительская (православные монастыри являлись мощными духовно-просветительскими центрами, центрами разных видов искусств и ремесел, организаторами духовных школ, школ по обучению грамоте, обществ трезвости и т. д.), благотворительная (православные монастыри всегда приходили на помощь страждущим, больным, обездоленным, голодным, престарелым, детям-сиротам), патриотическая (многие монастыри являлись форпостами на рубежах России, оборонительными крепостями, воспитывали поколения людей в самоотверженной любви к Родине, благословляли на ратные подвиги и защиту Отечества) и хозяйственная (большинство монастырей полностью сами себя обеспечивали материально, обрабатывая землю, разводя скот, ведя разнообразную образцовую хозяйственную деятельность)[5].

Необходимо отметить монашеские традиции множества казачьих станиц и поселков Оренбургского Казачьего Войска. Почитание монастырей и монашества, а также тяга к ним у многих казачьих семей проистекала из их глубоко православного духа. По замечанию историка Николая Михайловича Чернавского, уроженца Полтавского казачьего поселка: «По своей сущности, казачество представляло из себя род религиозного братства, которое, устроив свою жизнь на строго религиозных началах, крепко берегло свободу и неприкосновенность своей веры»[6]. Казачьи семьи по своему устроению были духовны, патриархальны, целомудренны, многодетны. Главой казачьей семьи являлся старший по возрасту казак и авторитет его был непререкаем. Браки заключались довольно рано и обычно по воле и выбору родителей.

В подавляющем большинстве казачьих поселков Новой линии и всего Оренбургского Казачьего войска основная масса людей была православного исповедания, для которых монашество считалось идеалом христианской жизни, чаще всего недостижимым. По данным 1902 г. доминировало русское население (87,6 %), православные составляли 88 %, мусульмане – 7,4 %, старообрядцы – 4,6 %[7].

Например, в Полтавской казачьей станице (поселке), образованной на Новой линии в 1843 г., всё население фактически было православного вероисповедания, хотя небольшая часть крещеных калмыков тайно держалась своей прежн