От сохи он пошёл и к сохе вернулся. Верхнеуральский купец Г.А. Башкиров

/ 26 января, 2020/ Казачество и купечество до революции 1917 г./ 4 комментариев

Евгений Каюков

От сохи он пошёл и к сохе вернулся. Верхнеуральский купец Г. А. Башкиров.

Башкиров Гавриил (иногда встречается Григорий) Алексеевич (1861 — 2.10.1934, Сафи, Марокко), русский, верхнеуральский купец, коммерции советник (1915 г.). Звания коммерции советника могли быть удостоены купцы, пробывшие в I гильдии 12 лет сряду.

Проживал в посёлке Елизаветопольском станицы Варшавской Верхнеуральского уезда. До революции в селе располагались склады и кож. завод (43 рабочих), принадлежавшие купцу Г. А. Башкирову. В 1904—1906 гг. построено 4-классное высшее начальное училище (ВНУ). Обучались в нём мальчики и девочки, по окончании ВНУ многие из них работали конторщиками, писарями, приказчиками (на предприятии Башкирова), учителями (после срочных учительских курсов).

Село, поселок ЕлизаветопольскоеЦерковь поселка Елизаветопольское, дореволюционное фото.

С 1880 года вёл торговлю мануфактурой, скотом, бакалеей, хлебом, кожевенным товаром в Верхнеуральском, Орском и Троицком уездах Оренбургской губернии. Входил в качестве пайщика в торговый дом «Гавриил Башкиров и К°» (с 1899 г.) и в «Торгово-промышленное товарищество на паях сотрудников Г. А. Башкирова», в качестве вкладчика — в «Первое Троицкое мукомольное товарищество» (с 1909 г.). Годовые объемы продаж составляли 500 тыс. руб. (1913 г.).

Характерной особенностью предпринимателей стационарной торговли было то, что в основе своей это были люди оборотистые, рискованные, с особым складом ума. Американский историк Р. Пайпс дал характеристику этих людей так: «Русский купец, как правило, не знал грамоты даже если и ворочал миллионами. И даже умея читать и писать, он всё равно не знал, как вести бухгалтерские книги и предпочитал полагаться на память. Многие успешные предприятия разваливались после смерти своего основателя, поскольку наследники не могли продолжить их из-за отсутствия бухгалтерских книг».

Зачастую купец, не обладавший особой грамотностью, но имевший расчетливый ум, врожденный талант предпринимателя, старался всецело опираться на смышлёных находчивых помощников-приказчиков. А стать настоящим приказчиком, так же как и настоящим купцом, удавалось не каждому. Зато своеобразную торговую школу — роль мальчика на побегушках, исполнять приходилось любому. Это когда подросток или юноша, отданный в обучение к купцу, начинал с того, что доставлял вещи, продукты на дом покупателя, выполнял подсобные работы, был курьером у приказчика. И только со временем, когда такой ученик «пообтешется», освоится, когда пройдет проверку на честность, научится беглому счету в уме, овладеет способностью общения с покупателем, только тогда из мальчиков его переводили в младшие продавцы.

В прошлом веке в частных купеческих лавках не было твердых, заранее утвержденных цен. Хозяин-владелец лавки или торгового дома, выдавая товар приказчику для продажи, называл приблизительную цену. Её-то приказчик брал за ориентировочную основу, но сам мог продавать дороже или дешевле, в зависимости от обстоятельств, от того, кто покупал и сколько брал.

Словом, он был волен и при умении торговать такой приказчик и к хозяину не залазил в карман, и себя в начёте не оставлял, порой имея барыш побольше установленного купцом жалованья.

Одной из замечательных черт, свойственных первостатейным потомственным купцам, было безукоризненное соблюдение чести делового человека и купеческого имени. Можно привести бесчисленное количество примеров, когда ни расписки, ни акты, ни письменные договора, а обычное честное слово, данное купцом кому-то, было куда крепче любого соглашения писаного на гербовой бумаге и скрепленного подписями и печатями.

Не сдержи купец слово, не выполни ранее обговоренное условие — это значило самому себе подписать суровый приговор. Это значило навлечь на себя позор и презрение всего коммерческого люда, навсегда закрыть себе путь в купечество. Это было значительно хуже, чем прогореть, потерпеть финансовый крах и даже хуже, чем попасть на отсидку в долговую яму.

Купец, посрамивший честь, становился изгоем общества. Вот почему в купеческой среде бытовало непреложное правило; точнее неписанный нравственный закон: «Прибыль превыше всего, честь — выше прибыли». И расхожая поговорка: «Договор — дороже денег».

Нельзя умолчать еще об одной положительной стороне истинного российского купечества — это меценатство и благотворительность. Не случайно поэтому наш современник, большой знаток исторического прошлого России, доктор экономических наук, вице-президент Союза предпринимателей и арендаторов России П. Т. Драчев, характеризуя русское предпринимательство, указывает на один из основных законов бизнеса, суть которого заключалась в том, что «достичь личного благосостояния может только тот, кто умножил благосостояние других».

Именно в эту пору в устоявшийся круг именитых купцов первой гильдии напористо ворвётся вчера ещё никому не известный молодой купец Г. Башкиров, который сходу, слёту, напрочь отметая обычаи и замшелые традиции первостатейной купеческой касты, даст понять, что он им не ровня, он пойдет дальше.

И действительно, за каких-нибудь два-три года новоявленный купец Г. А. Башкиров становится не только одним из влиятельнейших коммерческих воротил, но и крупным домовладельцем, членом ряда акционерных обществ, владельцем крупных вкладов в солидных банках Российской империи, в западноевропейских банках.

Г. А. Башкиров — личность неординарная и по-своему интересная.

Происхождение начального капитала Г. Башкирова неизвестно, существуют несколько версий. Первая, услышанная от родственников второй жены Башкирова: его подобрал человек, который собирал коней по деревням он и помог Башкирову стать на ноги.

Вторая: по рассказам одного из старожилов выходило, что, будучи ещё подростком, Башкиров пас скот богатых станичников и случайно нашел увесистый самородок. Отсюда, мол, и пошел он в гору.

Третья: в детстве Башкиров был безотцовщиной. Жили они вдвоем с матерью на её нищенский заработок прачки. Но вот однажды, а случилось это в ту пору, когда Григорий стал входить в лета, нежданно-негаданно оказался он наследником купца, завещавшего перед смертью передать всё состояние его внебрачному сыну, значит — Григорию Башкирову.

Какая из этих версий верна, сказать трудно, да и не в первоисточниках капитала Г. Башкирова суть дела, а в том, как сноровисто, с каким предпринимательским риском сумел он пустить в большой оборот сравнительно небольшую изначальную сумму денег.

Отвергнув советы доброжелателей и материнские уговоры открыть собственную мелочную лавочку, Башкиров разрабатывает план коммерческих действий. Приобретя пару выносливых коней и вместительную кошеву, закупив несколько пудов черного плиточного и кирпичного чая и несколько сот женских головных платков поцветастее, отправляется он в путь дорогу к далёким зимним стойбищам под Тургай.

Остановившись в центре зимовий богатых скотоводческих племен, Башкиров заявил о цели своего приезда, о том, что он намерен оптом скупать отары овец. Весть о русском купце из Троицка, куда обычно по весне приходилось казахам гнать скот для продажи на ярмарку, приехавшем прямо к ним и покупающем овец на месте, быстро разнеслась по заснеженной степи. Покупая очередную отару овец за наличные деньги, Башкиров как бы в знак благодарности одаривал его хозяина несколькими плитками чая, а то и платком в придачу. Желающих продать своих овец щедрому купцу оказалось много. Здесь же из молодых казахских парней подобрал он пастухов, возчиков с конными подводами и несколько гуртоправов из аксакалов.

С наступлением первых февральских теплых «окон», после праздника Сретенья Господня, многотысячная лавина баранты, в сопровождении верховых пастухов взяла путь на север. Поскольку зима в тот год была малоснежной, овцы и лошади, привыкшие к тебеневке, без труда добывали себе корм из-под ноги.

Медленно, но верно, как бы развернутым фронтом, день ото дня приближалась живая лавина к Троицку. Последний привал в завершение многодневного пути сделали тогда, когда на горизонте чётко обрисовались позлащенные кресты церквей и стройные минареты мечетей с отливающими позолотой полумесяцами. Отсюда, от Черной речки, и от небольшого поселения Бугристое до Троицка рукой подать, до Менового двора — совсем близко.

Судя по всему, в Бугристом не только знали, но и готовились к встрече Г. Башкирова, так как буквально к вечеру в селение приехали из города десятка два мужчин и женщин и сразу же приступили к делу. Одни из них, ловко орудуя ножницами, стригли овец, другие резали их, грузили огромные мешки с шерстью и стопы шкур и туши мяса на подводы, отправляя все это в город. В общем, все шло день за днем, как по конвейеру, дружно, быстро, в темпе.

В городе подводы, груженные шерстью, мясом и шкурами, разгружались также без особых задержек, потому что всё было согласовано заранее и в деталях оговорено Башкировым с приёмщиками и хозяевами шерстомоек, шерстобиток, с теми, кто держал кожевенные и овчинно-шубные заводики, кто занимался производством копчёных колбас, заготавливаемых впрок до предстоящей ярмарки.

Оказывается, Г. Башкиров, прежде чем отправиться В Тургайские степи, заручился честным словом скупщиков шерсти, шкур, мяса, которые увидели в предложении молодого купца полный резон, поскольку за полтора месяца до открытия ярмарки, то есть до той поры, когда казахи пригоняют скот для мена и продажи, они смогут пустить в переработку сырье и в день открытия ярмарки уже начать торговлю вымытой и упакованной в тюки шерстью, выделанными овчинами, всевозможными копчёностями.

Сделав такой маневр, обставив на много ходов вперед своих конкурентов — оптовых скупщиков скота, Г. А. Башкиров оказался монополистом. Но главный его расчёт — продавать овец не живьем, как это делалось обычно, а реализовать сырье, полуфабрикат — обернется многократной выгодой. И когда в летний Устинов день под церковный благовест забурлила, загудела многоголосьем Троицкая ярмарка, когда рассвела она всеми красками, Г. Башкиров вновь собрался в путь, на этот раз в Нижний Новгород, на мир посмотреть, ума поднабраться, своими глазами увидеть торжества знаменитой Нижегородской ярмарки.

Здесь, в Нижнем, и произошел с Башкировым непредвиденный случай, перевернувший все его планы и задумки о заключении какой-нибудь выгодной торговой сделки. Присматриваясь, прислушиваясь к тому, как ведёт дела знать купеческая, Г. Башкиров живо интересовался и тем, как купцы держатся на миру, чем они увлекаются.

В ходе ознакомления с бытом и привычками первостатейных купцов он вышел на самый почитаемый у купечества респектабельный ресторан. Попытка попасть в ресторан, посмотреть своих старших собратьев «в разгуле», не увенчалась бы успехом, не случись встречи с известным на весь мир миллионером, «королем нефти» С. Г. Лианозовым. Сопровождаемый компанией подвыпивших франтов, Лианозов обратил внимание на перебранку швейцара с каким-то парнем.

— В чём дело? — обратился он к спорящим.

— Да вот, Вашество, этот нахал требует пустить его в залу, самозванно именует себя купцом первой гильдии.

Взглянув на взъерошенного, как бойцовский петух, парня, магнат небрежно дал знать швейцару: «Пустить!» и произнес с упреком: «Это мой племяш, знать надо!»

После того, как ливрейные лакеи и половые услужливо проводили «дядю» и его компаньонов в банкетный зал, Г. Башкиров присел к одному из столиков, сделал заказ и стал любоваться шикарным убранством зала, помпезностью царящей обстановки. За соседним столом шумно, разгоряченно о чём-то спорили трое солидных мужчин. Из доносившихся отрывков их фраз Г. Башкиров несколько раз услышал слова «Троицк», «ярмарка». Это невольно заинтересовало его, и он стал сосредоточенно вслушиваться, о чём же шел разговор. А шёл он о том, что всем хороша Троицкая ярмарка, но вот с постоем — дело дрянь, приходится квартировать в мещанских каморках или в лучшем случае во флигелях, сдаваемых частниками на лето.

Бесцеремонно вклинившись в разговор шумной троицы, Г. Башкиров безапелляционно заявил: «Господа хорошие, вы зря напраслину на Троицк несёте, видно, давненько там не были. Есть у нас и ресторан, и гостиница купца Башкирова, не хуже этой. Не верите — давайте об заклад биться!» Заело это купцов, заинтересовало кровно. А коли так, то ударили по рукам, круглой суммой пари завершили, договорились о встрече в Троицке в день открытия ярмарки следующего 1909 года.

Наутро одумавшись, опохмелившись, вспомнив ночной спор с купцами, не на шутку испугался Башкиров. Дал спьяну в горячке слово — приходится держать его. Иначе — позор и конец карьере купеческой, крах неизбежный всего задуманного.

И Башкиров решил снова идти на риск, решил построить в Троицке гостиницу и ресторан первоклассный. Для начала осуществления задуманного встретился с хозяином гостиницы и ресторана Нижегородского, в котором вчера произошел спор. Выяснил у него, кто строил, кто проектировал и во что обошлось строительство, уточнив адреса архитектора и старших мастеровых, условился с ними незамедлительно приступать к делу.

Сам же, не продав и не купив в Нижнем ни на грош, ни на копейку, возвратился в Троицк, договорился с поставщиками кирпича, леса, красок и других строительных материалов, облюбовал место под строительство в центре Верхнего базара, по Васильевскому переулку, бок о бок со зданием окружного казачьего суда. Все бы ничего, но место, выбранное Башкировым под строительную площадку, было давно застроено небольшими деревянными пятистенниками. Но и это препятствие оказалось не столь уж непроходимым. Г. Башкиров отвалил владельцам этих домишек порядочный куш, и они с радостью уступили ему это место.

В городской управе, узнав о намерении Башкирова строить не какой-нибудь торговый дом, а гостиницу, пришли в восторг неописуемый. Городу как воздух нужны были новые постоялые и заезжие дворы, а гостиница и подавно. Споро пошло дело. Работа закипела так, что не только рядовые обыватели, но и степенные отцы города были потрясены тем, в каком темпе шло строительство. Буквально на глазах, как на дрожжах, росли этаж за этажом и параллельно с кладкой стен, почти след в след, велись отделочные работы.

Часть лета, осень и зима пролетели быстро, и вот уже убраны строительные леса, обустроена прилегающая территория, и перед взором троичан предстало во всей своей красе и великолепии здание в стиле модного венского модерна.

Гостиница Г.А. Башкирова «Эльдорадо» построена в 1909 г. Троицк.Гостиница Г.А. Башкирова «Эльдорадо» построена в 1909 г. Троицк.Торговые ряды и Михайловский собор Троицк.

Если посмотреть на фото выше, то видны торговые ряды, перед которыми стоял Михайловский собор. Место для гостиницы было выбрано очень удобное.

Гостиница Г.А. Башкирова Троицк

Фото гостиницы (см. varandej)

А буквально через несколько дней на открывающейся летней ярмарке среди торговых гостей были старые знакомые Г. Башкирова. Ясно, что без особого восторга пришлось им развязывать свои кошельки, отдавать проспоренную сумму денег. Какой она была, точно никто нам сейчас не скажет. Со слов старожилов, была она немалой, так как затраты Башкирова на строительство гостиницы и ресторана оказались перекрытыми с лихвой и позволила ему возвести на престижном угловом месте прекрасный особняк с двумя парадными подъездами, один из которых выходил на Базарную улицу (сейчас Ленина), другой — на Соборный переулок (сейчас Володарского), фото дома приведено ниже.

Гостиница была биржевой, то есть была как бы полузакрытого типа — в ней селились биржевики, банкиры, золотопромышленники, купцы не ниже первой гильдии. Постояльцы биржевой гостиницы не только отдыхали в ней от забот и коммерции, не только пили «на брудершафт» в знак удобства сделок и купеческой дружбы.

Здание гостиницы построено по проекту и под контролем архитектора, инженера А.А. Фёдорова. При строительстве трехэтажного с большим подвалом здания из красного кирпича на бутовом фундаменте использовались прогрессивные для того времени технологии и конструкции (например, монолитные железобетонные перекрытия). Здание построено в стиле русского модерна. Архитектурно наиболее разработан центральный фасад здания, обращенный на юг. Интерьеры гостиницы имели богатое декоративное убранство (росписи, лепнину и др.), фрагменты которого сохранились до настоящего времени. С момента постройки это была респектабельная гостиница «Эльдорадо», известная как «Биржевая гостиница». Гостиница славилась роскошными номерами с электрическим освещением, водяным отоплением, ванными комнатами. Стоимость номеров в «Эльдорадо» составляла от 1 до 4 рублей в сутки, посетителей привлекал первоклассный ресторан с отдельными кабинетами, бильярдом, «механическим оркестром». Для удобства постояльцев к подъезду подавался экипаж. В здании с момента постройки и до настоящего времени размещалась гостиница и ресторан. В настоящее время это гостиница «Центральная», на первом этаже которой расположен ресторан «Степной». Гостиница отремонтирована и открыта для посетителей в мае 2011 года.